Суббота, 21-Октябрь-17, 17:10
Приветствую Вас Гость | RSS

Сайт актёров т/с "Кадетство"

Книги "Кадетство" - Страница 3 - Форум

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 3«123
Модератор форума: DEMONS 
Форум » Герои т/с "Кадетство" » "Кадетство" » Книги "Кадетство"
Книги "Кадетство"
MaksipolinaДата: Воскресенье, 27-Январь-08, 20:51 | Сообщение # 41
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .
Глава десятая.

2.

… В казарме бурно, хотя и шепотом обсуждали отсутствие Андрея. Большинство склонялось к тому, что Левакова выгонят. Молчали только Макс, которому уже однажды довелось побывать в шкуре Андрея, и Синицын…
… Когда в сопровождении прапорщика появился Леваков, все примолкли. Андрей подошел к своей койке, разделся и нырнул в постель. Кадеты, дождавшись, когда Кантемиров уйдет, вопросительно посмотрели на Левакова. Но тот демонстративно накрыл голову одеялом.
- Видимо, цыганочка с выходом, - прошептал, откидываясь назад, Сухомлин.
- Точнее, с вещами, - отозвался Петрович.
Макс резко сел на кровати и громко сказал:
- Так, все умолкли. Была команда «отбой».
Кадеты притихли, и только Сухомлин тихо, чтобы его слышал только сосед, лежавший с другой стороны тумбочки, пробубнил:
- Смотри-ка ты, начальство!

3.

О том, что Левакова не выгоняют, Макс узнал первым. Причем лично от майора Василюка. После разговора с Андреем тот вызвал Макарова к себе в кабинет.
Не понимая, в чем на этот раз провинился, Макс предстал перед командиром и почти сразу почувствовал себя нашкодившим мальчишкой. Василюк был очень зол и злость свою направил против Макса.
- Вице-сержант Макаров, я просто поражаюсь твоему пофигизму! Ночь на дворе, товарищ не вернулся в расположение, а они и в ус не дуют.
Макс развел руками:
- А что мы? Наверное, товарищ майор, усы еще не выросли.
- Поерничай мне еще! – взорвался Василюк, - Хороши товарищи! Вы должны были хотя бы поинтересоваться, куда направляется и что собирается делать ваш однокурсник. А тем более ты, как вице-сержант взвода.
Макс едва заметно скривился:
- Я в вице-сержанты не напрашивался. И вообще, что я нянька Левакову, что ли?
Василюк ударил кулаком по столу.
- Прикажут, и нянькой будешь, и сопли ему станешь вытирать!
Макс промолчал, пытаясь угадать, к чему вообще командир затеял весь этот разговор.
- В общем так, Макаров, - сказал Василюк уже тише, но все еще заметно нервничая, - Детский сад кончился. Запомни, ты отвечаешь за курсантов своего взвода, и будь любезен выполнять свои обязанности. Иначе ты у меня к третьему курсу получишь диплом лучшего полотера училища, - и уже совсем мирно добавил: - Надо, Макаров, учиться думать не только о себе. А вдруг бы с Леваковым что-нибудь случилось? Мы бы, между прочим, даже не знали, где его искать. Концерт у него, видите ли, был в интернате, транспорт у него, видите ли, плохо ходит. Эх! – не исключено, что Василюк хотел выругаться, но вместо этого только в сердцах махнул рукой, - Тебе все понятно, Макаров? Тогда иди.
Но Макс ушел не сразу.
- Товарищ майор, разрешите обратиться?
- Что еще?
Макс замялся:
- А Левакову… что ему будет за опоздание?
Василюк пристально посмотрел на него.
- Суворовец Леваков будет наказан.
«Намек понял», - улыбнулся про себя Макс и вышел. Ему нужно было срочно найти Перепечко.

4.

Максим до последнего не посвящал Степу в свой план. Он сомневался, стоит ли вообще привлекать кого бы то ни было постороннего, но в конце концов решил, что в одиночку ему не справиться. Дело в том, что Макс решил во что бы то ни стало раздобыть домашний адрес Полины Ольховской. Остальное, по его замыслу, было просто: во время увольнения он придет к Полине домой и там, как он надеялся, поговорит с ней не как с педагогом, а просто как с девушкой.
На последнем уроке Полина завела речь о танцах. Дело было как раз после дискотеки, и преподавательница решила, что самое время начать просвещать суворовцев на сей счет.
- Я хочу, - начала она издалека, - чтобы вы поняли: танцы – это искусство, которое, к сожалению, имеет мало отношения к тому, что большинство из вас под этим подразумевает.
- А что мы подразумеваем? – спросил с места Перепечко.
Неожиданно Полина наклонилась и под общий смех затрясла головой, повторяя: «Бум, бум, бум». Потом она выпрямилась, раскрасневшись, поправила прическу и продолжила:
- Нет, я, безусловно, по-своему уважаю современные дискотечные веяния, но все-таки настаиваю, чтобы вы не забывали и о старой доброй школе. Для вас, надеюсь, не секрет, что ваши далекие предшественники – кадеты восемнадцатого и девятнадцатого веков практически в совершенстве владели этим искусством, и любая девушка почла бы за честь танцевать с ними.
Сухомлин пробормотал:
- Ну да, и где они теперь?
Полина обернулась на голос.
- Теперь, суворовец Сухомлин, настала ваша очередь не посрамить звание кадета. Сейчас я покажу, с вашей, друзья мои, помощью, разницу между «бум, бум» и танцем.
Она осмотрела класс и обратилась к Максу:
- Суворовец Макаров, вы не составите мне пару?
Почувствовав, что краснеет, Макс кивнул. Он одернул форму и вышел к Полине. Та мягко положила руку Макса себе на талию, а свою запрокинула ему на плечо. Полина была почти на полголовы ниже. Она стояла так близко, что Макс мог почувствовать запах ее шампуня и легкий, едва уловимый аромат духов.
- Готов? – спросила она, глядя снизу вверх, - Давай на счет «три».
И они полетели. Во всяком случае, Максу казалось, что летит. Прикосновение к мягкому изгибу ее спины, тепло которой он чувствовал даже сквозь платье, заставило Макарова забыть и то, где они сейчас находятся, и то, что на них в данный момент сосредоточенно пялятся десятки пар глаз. Для Макса существовала только эта минута. Он, Полина, запах ее волос и бешенное биение собственного сердца.
Когда все закончилось и Полина отпустила его, Макс на секунду закрыл глаза, а потом, не глядя ни на кого, прошел на свое место. Теперь он точно знал, что ему делать.
Как Максим и предполагал, Степу он нашел в буфете. Плюхнувшись напротив, Макс пристально оглядел переставшего жевать от удивления Перепечко. Удовлетворившись произведенным впечатлением, он отломил кусок от Степиного пирожного, запихнул его себе в рот и произнес:
- Все, ниндзя, кончай лопать. Мы идем на дело.
Перепечко спешно проглотил то, что успел прожевать, и переспросил:
- На дело? Опять в кино, что ли?
Макс отрицательно помотал головой:
- Все гораздо серьезнее.
Перепечко даже не успел испугаться: уже в следующую минуту он покорно плелся за Максом, который все объяснял ему на ходу. Дойдя до преподавательской, ребята переглянулись. За дверью раздавались голоса. Подбодрив Перепечко тем, что выразительно пихнул его в бок, Макс постучал, и они вошли.
В кабинете мирно беседовали химик и Палочка. За их спинами располагался шкаф, в котором за стеклом лежали классные журналы. Вот эти-то журналы и были нужны приятелям.
Макс откашлялся.
- Меня просили передать, что у вашей машины, - он неопределенно мотнул головой, так, что каждый из преподавателей мог принять это на свой счет, - колесо спустило.
Оба, не сговариваясь, опрометью бросились к окну. Почти синхронно с ними к шкафу просеменил Перепечко.
Взволнованный химик оттолкнул литератора, почти запрыгнул на подоконник и, высунувшись по пояс в окно, обеспокоенно спросил:
- Какая машина, зеленая, да?
Краем глаза наблюдая, как Перепечко со скрипом открывает шкаф, Макс закашлялся.
- Нет, темно-вишневая.
Печка открыл шкаф и начал судорожно рыться в журналах.
- Или темно-красная, - засомневался Макаров.
При этой фразе подпрыгнул Палочка. И, лихо отпихнув химика, устремил суетливо бегающий взгляд на улицу. Химик же, обиженно потирая живот, который задел острый локоть Палочки, хотел было отойти от окна, но туту Макс завопил:
- Вон она! Крайняя левая.
Химик метнулся обратно. Улучив момент, Макаров обернулся. Печка, страшно довольный, отходил к двери. Макс расслабился.
Тем временем битва возле окна продолжалась. Палочка, поправив очки, пытался определить, что, по мнению суворовца, означает «крайняя левая».
- Макаров, объясните наконец: крайняя левая в общем ряду или же совсем крайняя?
- Совсем крайняя, - успокоил преподавателя Макс.
Раздался дружный вздох облегчения.
- Ну, тогда точно не наша.
Выйдя из учительской, Макс вопросительно посмотрел на Печку. Тот в ответ успокоительно поднял руку. А потом решился задать давно мучавший его вопрос:
- Только одного я, Макс, не понимаю. Что ты с этим номером делать собираешься?
Тот загадочно улыбнулся:
- Эх, Печка, мал ты еще! По номеру телефона проще простого адрес выяснить.
Степа понимающе кивнул, хотя, по правде сказать, ничего не понял.
Быстро выучив домашний номер Полины наизусть, Макс с нетерпением ждал, когда наконец сможет пробить по компу ее адрес. Понятно, что разговаривать в училище бессмысленно. Полина никогда, даже если Макс ей и нравится, не признается в этом. Значит, он все правильно придумал. Надо только немного подождать, и тогда, быть может, все изменится.

5.

Но макс не выдержал. Вечером ему захотелось еще раз услышать голос Полины. В последнее время Макаров часто набирал номер мобильника Полины и молчал в трубку. Та сердилась и моментально отрубалась. При чем сердилась она все больше, даже пару раз обозвала его «маньяком». Однако Макса не так-то просто было остановить.
Примостившись под лестницей, он приложил трубку к уху и приготовился слушать. Сосредоточив все внимание на телефоне, Макс не заметил, как из-за угла вынырнул прапорщик Кантемиров.
Ну, зато он-то Макарова заприметил сразу. Вид суворовца, в три погибели согнувшегося под лестницей, немедленно навел Философа на определенные мысли. «Курит, мерзавец, - решил Кантемиров, - Прямо в здании! Совсем обнаглели!»
Чтобы поймать нарушителя на месте преступления, он на цыпочках подошел к нему. Макс по-прежнему ничего не замечал. И в тот момент, когда на том конце наконец ответили, чья-то рука тяжело легла на его плечо. Макс испуганно оглянулся, все еще крепко сжимая аппарат в руке. Кантемиров, не увидев сигареты, даже расстроился поначалу, подумав, что стареет и теряет сноровку. Однако в следующий момент на глаза ему попался телефон. Прапорщик моментально принял стойку.
- Суворовец Макаров, ты разве не знаешь, что использование мобильных телефонов на территории училища запрещено? Или как?
Макс не нашелся, что сказать. Из трубки раздавалось сердитое «алле» Полины. Услышав это, Философ, вопросительно подняв брови, полюбопытствовал:
- Неужели не хочешь ответить?
Все еще растерянно озираясь, Макс молчал. Эх, не догадался сразу на «отбой» нажать. Ну что ж, сам виноват. Одним резким движением Кантемиров выхватил телефон у него из рук, и не успел парень и слова сказать, как прапорщик приставил трубку к уху и ответил сам, иронично посматривая на испуганное лицо суворовца:
- Алло, прапорщик Кантемиров слушает.
Неизвестно, что ожидал услышать Кантемиров, но уж точно не то, что услышал. Узнав наконец имя своего тайного поклонника, Полина сперва опешила, но довольно быстро взяла себя в руки. Холодно и сдержанно она высказала прапорщику все, что думает о нем и о его дурацких шутках. И настоятельно попросила впредь ее больше не беспокоить. А затем со спокойной душой отключилась.
Кантемиров так и остался стоять с вытаращенными глазами и телефоном в руке. По виду прапорщика Макс догадался, что его сейчас будут бить. И больно. Хотя, с другой стороны, кто просил Философа вмешиваться в его личные переговоры? Макс уже собирался было занять оборонительную позицию, когда Кантемиров выключил телефон, прекратив таким образом особенно громкое в тишине пиканье, и задумчиво повертел мобильник в руках.
- Неужели та, на кого я подумал? – тихо поинтересовался он, смотря то на аппарат, то на Макарова, - Наша общая знакомая?
Мгновенно оценив ситуацию, Макс понял, что в этой игре шансов у него нет. Счет разгромный. Поэтому он обреченно кивнул. Но не забыл при этом придать себе вид кающегося грешника. Что-то вроде «не кидайте в меня камни».
- Значит так, Ромео, - медленно проговорил прапорщик, равнодушно игнорируя то, что перед ним стояло само воплощение скорби. Такой выход пропал! – Завтра мы с тобой пойдем к Полине Сергеевне отмывать мое честное имя.
Тут Макс уже не на шутку испугался.
- Товарищ прапорщик, пожалуйста, - он умоляюще сложил руки на груди, - Не выдавайте!
Кантемиров почесал за ухом трубкой, которую все еще держал в руках.
- А как же мое честное имя? – «С другой стороны, не выдавать же парня? Молодость, - хмыкнул прапорщик про себя, - Тоже мне, невесту нашел!»
Не зная, что и ответить, Макс повторил, не спуская молящих глаз с Философа:
- Ну, товарищ прапорщик…
- Хорошо, - решительно сказал Кантемиров, - Но телефон останется у меня. Суворовцу иметь мобильную связь не положено, - и добавил: -Будет очень надо – придешь, я тебе его на время дам.
Макс радостно кивнул. В этот момент он испытывал неподдельную любовь к прапорщику Кантемирову.



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
MaksipolinaДата: Четверг, 31-Январь-08, 08:43 | Сообщение # 42
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .

Глава одиннадцатая.

1-2.

Ротмистров пытается выяснить, кто кинул бомбочку в машину помощника прокурора. Леваков навещает мать в больнице, они тепло общаются и от врача он узнает, что матери нужна срочная дорогостоящая операция. Леваков решает обратиться за помощью к соседу своей бабушки, который занимается весьма темными делами.

3.

… Майор Василюк после истории с помощником прокурора (виновных, кстати, тогда так и не обнаружили) теперь неотрывно следил за своими суворовцами и не оставлял их одних уже практически ни на минуту. Говорили, что он получил хорошую выволочку у Ноздрева, но дело решилось миром. Кадеты временно затаились.
Случилось, правда, одно странное происшествие, которое потом еще какое-то время обсуждали в спальне после отбоя. Но обсуждали тихо, чтобы не услышал Макс Макаров.
А случилось вот что. Необъяснимым образом на столе преподавателя эстетики Полины Ольховской появился огромный букет китайских роз. Причем появился он непосредственно перед началом урока у третьего взвода. Китайские розы на языке цветов, как объяснила им потом Полина Сергеевна, означают сдержанное восхищение красотой избранницы. Ей, как она сказала, конечно, льстит подобное внимание, но все-таки хотелось бы выяснить, кому она этим вниманием обязана.
Но так этот неизвестный и признался! Хотя букет, по общему мнению, был очень даже ничего. Правда, всех удивляло, почему его подарили Этикетке, которой двадцать лет в обед! Прозвище Полины кадеты произносили, предварительно убедившись, что рядом нет Макарова. Все помнили, как он разозлился на Авдеева. Макаров был главным подозреваемым. Однако и он, когда Полина Сергеевна прямо спросила парня, не знает ли тот, откуда взялись цветы, заверил ее в своей непричастности к этому. А Перепечко, который, возможно, и мог пролить свет на загадочные события, благоразумно помалкивал.
Но суворовцы все равно косились на Макса и перешептывались за его спиной. Его поведение в последнее время изменилось до неузнаваемости. Дело в том, что Макаров вдруг начал сам вызываться в наряды, не успевал Философ в шутку, по своему обыкновению, спросить, есть ли желающие. Первое время все думали, что У Макарова, как всегда, есть в запасе какой-то хитроумный план. И надеялись, что вскоре все откроется. Но время шло, и кадеты убедились, что если Макс что-то и задумал, то он решил сохранить все в тайне. Парень добросовестно драил полы и туалеты, дежурил на кухне и отстаивал наряды по ночам. Кантемиров при этом ничего удивительного в поведении Макарова не находил и никак его рвение не комментировал, что тоже вызывало определенные подозрения.
Догадываясь, что является предметом кривотолков, Макс упорно молчал. Прапорщик сдержал слово и не выдал его Полине. Хотя жизнь Кантемирова после того случая заметно усложнилась. Скрыть что бы то ни было в училище было практически невозможно. И вскоре каким-то невероятным образом до офицеров дошли слухи о похождениях Философа на любовном фронте. Над прапорщиком стали подшучивать, а Полина Сергеевна избегала попадаться ему на глаза. Но Кантемиров стойко сносил выпавшее ему испытание и только время от времени с досадой поглядывал на Макарова. А что Макаров? Макс все прекрасно понимал и мужественно драил туалеты, а также внепланово и кабинет Кантемирова, даже когда тот его об этом не просил. У Макса был свой собственный личный кодекс чести. И нарушить его он не мог.

4.

Илья Синицын по своему собственному кодексу чести продолжает войну с майором Мурашко за место в Суворовском училище.

5.

На выходных Ксюша застает Илью за очередным «зарабатыванием» денег, и Илье приходится ей все рассказать. Ксюша предлагает свою помощь.



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
MaksipolinaДата: Четверг, 31-Январь-08, 08:44 | Сообщение # 43
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .

Глава двенадцатая.

1.

Сосед Ромка предлагает Левакову зарабатывать деньги у него. Андрею эта идея страшно не нравится, но состояние матери ухудшается, и выхода у него нет. Он просит время подумать. С верхней площадки их разговор случайно подслушивает бабушка Левакова, и понимает, что Андрей (сын ее погибшего сына, в смерти которого она винила Нину Левакову) попал в беду.

2.

Синицыну становится не так тяжко переживать свои неприятности при активной (и не только моральной) поддержке Ксюши. Теперь он замечает состояние своего друга Левакова, и понимает, что у него тоже проблемы. Но Леваков молчит, все еще думая, принимать ли предложение Ромки.

3.

Следующий день принес неприятные новости. Вернее, новости принес не день, а Трофимов.
После завтрака он понуро подошел к ребятам и траурным голосом заявил:
- Всё, накрылись, пацаны, и увалы, и дискач.
Суворовцы чуть не подпрыгнули, услышав подобное заявление. Макс нахмурился:
- Откуда такой пессимизм, Трофим? Неужели Палочка выяснил, что Афанасия Фета вовсе не существовало на свете?
Трофимов с трудом сдержался, чтобы не показать Макарову язык. Его теперь только ленивый Палочкой не подкалывал.
- Смейся, паяц! Первый взвод, между прочим, по химии пятнадцать двоек схлопотал. Информация получена из достоверных источников.
Суворовцы приуныли. Завтра писать контрольную предстояло им. Одна надежда – на шпаргалки, но надежда слабая. Похоже, ничего не доставляло их преподавателям такого удовольствия, как поиск и обнаружение шпор. Можно подумать, будто им во время контрольной заняться нечем!
Но Трофимов, видимо, знал, что в былые времена вестников, приносящих плохие новости, убивали на месте, и не захотел повторять их трагическую судьбу. Вдоволь насладившись печалью и тоской на лицах однокурсников, он неожиданно просиял:
- А теперь – хорошие известия! Завтра у химика день рождения.
Макс невесело усмехнулся:
- Вот и замечательно – сможем принести цветы на свои похороны на законных основаниях.
Махнув рукой, Трофимов согласился:
- Цветы тоже можно. Но цветы не по моей части, - он не упустил случая отомстить Макарову за Палочку, - А вот подготовку праздничного концерта организовать берусь.
Суворовцы недоуменно вытаращились на него. Оказалось, что у Трофимова был целый план…

[Празднование дня рождения химика, точно такое же как в сериале, и теми же стихами, заканчивается тем, что Философ появляется во время самоподготовки, когда ребята празднуют победу, просит их также поздравить его на его день рождения, и… приглашает все еще растроганного Виталия Петровича для проведения сорванной контрольной].

4.

Илья звонит Ксюше, и та говорит ему, что видела в городе его отца. Илья удивлен – майор ВДВ Сергей Синицын сейчас должен быть на учениях.

5.

Драма, разыгравшаяся в благополучной доселе семье Синицыных.



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
SkyДата: Вторник, 05-Февраль-08, 02:42 | Сообщение # 44
Новичок
Группа: Участники
Сообщений: 32
Репутация: 0
А ссылочка у кого-нибудь есть,чтобы их скачать можно было?

Люблю свободу
 
MaksipolinaДата: Вторник, 05-Февраль-08, 09:01 | Сообщение # 45
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
Sky, нет, но в скором времени будет выложена первая книга на сайте для скачивания, а пока продолжаю постить главы на форуме.

«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .
Глава тринадцатая.

1.

[Перепечко снится длинный кошмар про деревню, любимую собаку и жизнь в землянках. Причиной такого странного сна стала ниточка с узелками, аккуратно протянутая Сухим и Трофимом под его простыней…]

… Весь следующий день Степка клевал носом. Ему делали замечание, он вяло просыпался и через какое-то время начинал дремать снова. Не помогало ничего. Даже Палочка встревожился и предложил Перепечко сходить в медсанчасть.
- Вы понимаете, - оправдывался потом Степа в казарме, - меня словно всю ночь колошматили. Как будто бревном лупили.
- Представляю новую сказку – «Печка на горошине», - заливался Трофимов.
Все засмеялись, а Перепечко только широко зевнул и добавил:
- А тут еще метро это…
- Метро? – заинтересовался Макс, - Что еще за метро такое?
- Понимаете, - принялся объяснять Перепечко, - мне приснилось, что у нас в деревне метро строить начали. И прямо под нашим домом.
Кадеты, не сговариваясь, прыснули.
- Ну, тогда все понятно, - кивнул Макс, - Мы тут на Печку наезжаем, а он, оказывается, не спал, он индустриализацией деревни занимался.
Они еще смеялись, когда в казарму вошли двое суворовцев из роты на курс старше их. В руках они несли чей-то портрет. Не обращая внимания на «сосов», они подошли к стене и опустили портрет на пол так, что третьему взводу было не видно, кто на портрете изображен.
- Что это еще такое? – прошептал Сухомлин, обращаясь к Максу.
Тот пожал плечами. Что ему, докладывают, что ли?
Тем временем старшекурсники выбрали место, и один начал вбивать гвоздь, а второй, отойдя к кроватям, следил за его работой. Когда первый закончил, второй поднял портрет и бережно повесил его на стену. Отошел, убедился, что портрет висит ровно, кивнул своему товарищу, и оба, прихватив инструменты, вышли из казармы.
Кадеты мигом подлетели к портрету. На них смотрел лопоухий конопатый парнишка. Когда фотограф нажимал на кнопку, лопоухий явно хотел улыбнуться, но не успел и так и застыл на снимке с чуть приподнятыми уголками по-детски пухлых губ.
Трофимов пожал плечами:
- А чего это его здесь вывесили?
Сухомлин высказал предположение:
- Может, отличник? Смотрите, мол, будете хорошо учиться – станете, как я!
Суворовцы хихикнули:
- Тогда я лучше в ПТУ пойду, - честно признался Петрович, - Вон как у этого додика уши отвисли! Он за них, наверное, шпоры прятал.
Сзади раздалось задумчивое «кхм». Суворовцы оглянулись и тут же встали по стойке «смирно». В казарму незамеченный вошел прапорщик Кантемиров. Он печально посмотрел на портрет, а потом перевел взгляд на ребят.
- Этот додик, между прочим, Герой России. Посмертно…
Ребятам стало не по себе. Они снова, совсем по-другому, посмотрели на лопоухого парня, которого, оказывается, уже не было в живых. Поверить невозможно! Такой смешной, совсем еще молодой, и нет в живых. Кадеты молчали.
- Погиб месяц назад под Гудермесом, - продолжал, думая о чем-то своем, прапорщик, - Помню, его мать чуть ли не каждый день прибегала с гостинцами и всё дежурных уламывала, чтобы сыну передали. А он стеснялся. Тихий был, вроде вон, Гришина, - прапорщик кивнул на покрасневшего моментом кадета, - А спал, - Кантемиров оглянулся и, подойдя к кровати Перепечко, быстро провел по ней рукой, - вот здесь спал. Его, кстати, все лопоухим дразнили, - он помолчал, - Всего семь лет назад училище закончил.
Макс не выдержал и вышел вперед. Остальные поняли, что он хочет сделать, и были в душе согласны с Макаровым.
- Товарищ прапорщик, разрешите обратиться?
Кантемиров посмотрел на вице-сержанта.
- Простите нас, - глухо попросил Макс.
Прапорщик еще раз осмотрел взвод, кивнул и хотел было выйти, но тут вспомнил что-то и задержался:
- Я, собственно, зачем пришел. Синицын, там к тебе пришли. Только быстро. До обеда осталось двадцать минут.

2.

История любви Ксюши и Синицына.
Ксюша и Илья обмениваются новостями, и она заверяет Илью, что они со всем справятся.

3.

Андрей снова навещает мать в больнице. Он все еще мучительно думает, красть ли ему деньги для Ромки, чтобы потом получить свою долю на операцию для матери или нет. Ведь это спасет ей жизнь. А с другой стороны – преступление оно всегда преступление.
Возвращаясь из увольнения, на КПП Леваков обнаруживает подменяющего дежурного Сырникова. Тот нарочно затягивает время и Андрею не отмечают увольнительную. Его должны отчислить за очередное опоздание.
Под навалившимися на него бедами Андрей чуть не плачет, но вовремя сдерживается.



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
MaksipolinaДата: Вторник, 05-Февраль-08, 09:01 | Сообщение # 46
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .
Глава четырнадцатая.

1.

Андрей Леваков понуро плетется в кабинет к командиру, ожидая самого худшего. По дороге он вспоминает, как один раз в интернате его сильно избили пацаны из организовавшейся там шайки. Он очнулся в больничной палате, связанный (чтобы случайно сам не дотронулся до разбитого в мясо лица; но он-то этого не знал, и думал, что его связали те парни, чтобы потом добить). Вспоминает, как санитарка приходила кормить его и рассказывала ему истории.
Но Василюк сам рассказывает ему про его больную мать, и упрекает, что Андрей ему об этом не рассказал. Суворовец Леваков снова прощен и оставлен в училище.
Илья Синицын хочет ему помочь. Но Леваков с отчаянным упорством не желает делиться с ним своими проблемами. Оба друга этим расстроены.

2.

Жаркий спор между суворовцами и преподавателем истории Михал Михалычем по прозвищу «Мих Мих» на уроке по поводу декабрьского восстания 1825 года. И снова – практичный Сухомлин против идеалиста-Синицына. Преподаватель в восторге, а Андрей Леваков делает для себя определенные выводы. Он добудет деньги для матери, пусть даже безобразным способом, а потом ответит за это, так же, как декабристы.

3.

Сергей Синицын в отчаянии пытается забрать сына из Суворовского училища. Но Илья оказывает решительное сопротивление. Не смея ему рассказать об измене матери, майор Синицын сдается.

4.

Бабушка приносит Левакову на КПП деньги на операцию для Нины и просит у него прощение за то, что сдала его в интернат. Андрей вначале сопротивляется, но бабушка говорит, что хочет таким образом искупить перед ними свою вину. А он должен пообещать ей, что ни в коем случае не свяжется с ее соседом Ромкой. Обрадованный донельзя отпадающей необходимостью красть, Андрей обещает бабушке, что не свяжется с Ромкой. Он принимает деньги, и говорит, что потом все отдаст. Довольная бабушка быстро уходит, боясь, что он передумает.



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
MaksipolinaДата: Вторник, 05-Февраль-08, 09:03 | Сообщение # 47
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .
Глава пятнадцатая.

1.

[Ночью Сухомлин и Трофимов, окрыленные успехом с Перепечко, протягивают ниточку уже под несколькими кроватями суворовцев. Те начинают смешно подскакивать во сне. Насладившись зрелищем, друзья вынимают нитку и довольные проделкой, засыпают… ]

… Услышав мирное похрюкивание злоумышленников, Макс Макаров сел. Его кровать попала в зону их действий. Однако он не спал, а, закрыв глаза, думал о Полине и о том, что скажет ей, когда неожиданно появится на пороге ее квартиры. Вернее, он представлял, что скажет Полина.
Когда Сухомлин с Трофимовым неслышно, как они думали, приступили к реализации своего плана, Макс одним из первых почувствовал дискомфорт. Но решил не выдавать себя. Он тут же разработал план ответного удара.
Легко спрыгнув с кровати, Макс присел около Перепечко, одной рукой зажав ему нос, а другой прикрыв рот. Степа дрыгнулся и проснулся. Заорать он не смог – Макс крепко его держал. Бешено вращая глазами, Печка увидел, кто на него напал, и заметно успокоился. Только тогда Макс ослабил хватку.
- Вставай, - прошептал он.
- Зачем? – так же тихо спросил Степа.
- Мстить будем, - сдергивая одеяло с Перепечко, ответил Макс.
Тот поежился от холода, но встал.
- Кому мстить-то? И за что? – спросил он, позевывая.
Макс нетерпеливо махнул рукой:
- Я тебе потом объясню. Значит, так, - вручая Перепечко тюбик с пастой, распорядился Макс, - Ты берешь на себя Трофима, а я Сухого. Когда рожу ему намажешь, не забудь перышком под носом пощекотать.
- А это зачем? – удивился Перепечко.
Макс загадочно ухмыльнулся:
- Увидишь.
Степа почесал затылок и поплелся к Трофимову. Тот, не подозревая ни о чем, невольно облегчил Печке задачу. Парень лежал на спине и чему-то радостно улыбался во сне. Вздохнув, Степа как можно выше поднял тюбик над лицом Трофимова и выдавил пасту. Внушительный кусок ее мягко приземлился на щеку, после чего Перепечко, как велел ему Макс, выдернул из подушки перо и поводил им под носом у спящего. Трофимов поморщился и поднял руку, так что Печка от неожиданности чуть не подпрыгнул. Но Трофим не поймал его, а только недовольно провел ладонью по лицу, самостоятельно размазывая пасту.
Перепечко улыбнулся и подумал: «Ну Макс, во дает!»…

[Утром Философ и смеющиеся кадеты видят разрисованный «спецназ» в лице Трофимова и Сухомлина. Художники скромно молчат, и весь взвод получает дополнительных десять кругов вокруг стадиона. Кантемиров обнаруживает у Андрея крупную сумму денег. Андрею приходится признаться командирам во всем. Офицеры решают помочь. ]

2.
[Синицын в очередной раз пытается безуспешно вызвать друга на откровенный разговор. Наконец, Леваков сдается. Илья отдает ему все свои деньги, заработанные с таким трудом для майора Мурашко. Вскоре информация о беде Левакова облетела все училище и к нему стали подходить другие суворовцы, молча отдавая деньги на операцию. Андрей смущался, был крайне растроган, но ребята вели себя очень тактично, и после проведенной дополнительной беседы с Василюком, он без возражений принимал помощь. Все деньги он отдавал на хранение Василюку в сейф… ]

… Майор подсчитал, что за полдня они сумели собрать больше десяти тысяч рублей. А ведь знали о происходящем еще далеко не все.

3.

Например, ни о чем, как ни странно, не подозревал Макс. Он нервно слонялся по коридору в надежде выловить Полину. Дело в том, что Макаров решил восстановить доброе имя прапорщика Кантемирова.
Не то чтобы Полина Сергеевна особенно злилась на Философа. Кажется, она даже приняла решение замять эту историю. Однако Максу неоднократно приходилось слышать, как кто-нибудь из офицеров (а чаще остальных – майор Василюк) отпускал, как будто в сторону, невинное на первый взгляд замечание, от которого Кантемиров, однако, покрывался багровым румянцем. И только Макс знал почему.
Наконец он понял, что дальше так продолжаться не может. Однако в планы Макарова не входило выдавать себя. И Макс решил положиться на волю случая. Ему казалось, что он сумеет уболтать Полину и отвлечь ее от основного – от истинного имени телефонного маньяка.
Полина вышла из преподавательской, закрыла за собой дверь и направилась в ту сторону, где сидел Макс.
Внутренне сжавшись, он встал и двинулся ей наперерез. Но преподавательница была так увлечена своими мыслями, что даже не сразу его заметила. Тогда, чтобы избежать столкновения, Макс позвал:
- Полина Сергеевна…
Та растерянно подняла голову и только в этот момент увидела, что едва не наступила на своего ученика.
- А, Макаров… Вы что-то хотели? – Полина единственная во всем училище обращалась к суворовцам на «вы».
Макс кивнул:
- Да. Полина Сергеевна, я хотел вам признаться… - и тут же добавил, испугавшись, что это прозвучало двусмысленно: - Это насчет вашего телефона…
- Моего телефона? – не поняла Полина.
И тут Макса осенило. Ну конечно! Он скажет, что дал прапорщику Кантемирову номер мобильного Полины, выдав его якобы за свой. Конечно, в этой версии есть множество несостыковок, но Полина на них, может, и внимания не обратит. Естественно, она поймет, что макс каким-то образом узнал ее телефон, но и здесь можно будет как-нибудь вывернуться.
Он уже было открыл рот, чтобы выложить Полине эту информацию, но та вдруг неожиданно заинтересованно посмотрела на мальчика:
- Макаров, а вы ведь из третьего взвода?
- Из третьего, - подтвердил Макс.
Он почувствовал себя так, словно его притормозили на полном ходу.
А Полина почему-то обрадовалась:
- Ой, это же замечательно!
Макс нахмурился. Раньше она в этом факте ничего замечательного не находила.
- Я сейчас очень тороплюсь, однако хотела найти вашего мальчика – того, которому деньги нужны. А тут вы, Максим, - она назвала его по имени, - Будьте добры, передайте, пожалуйста, Левакову.
Полина порылась в сумочке, достала кошелек и извлекла оттуда заранее приготовленные пятьсот рублей.
Макс ошарашенно смотрел на купюру.
- А зачем это Левакову? – только и сумел выговорить он.
Теперь настал черед Полины удивляться:
- Как, неужели вы не знаете? Его матери срочно нужна операция. Наши, - она говорила о преподавателях, - уже почти все скинулись. А это от меня.
Максим попятился. Чего же Леваков молчал? Вот дурья башка! Макаров сразу забыл, что собирался сказать Полине, и теперь, грызя ноготь, напряженно думал. Ну конечно, отец! Он точно поможет.
- А в какой больнице его мать, вы не знаете? – спросил Макс Полину, которая все это время держала деньги в руках и с удивлением на него смотрела.
- Да нет, откуда?
Ничего, это мы быстро выясним. Столько времени зря потеряли! Макс развернулся и почти бегом бросился на поиски Кантемирова.
- Макаров! – окликнул его сзади голос Полины, - А как же деньги?
Макс развел руками:
- Простите, мне в другую сторону.
- Но, Макаров, - снова позвала его Полина, - ты вообще зачем меня ждал?
- Все потом, - сказал Макс и скрылся за углом.
Кантемирова он нашел в столовой. Прапорщику не нужно было долго объяснять. Вскоре Макс уже звонил отцу. А еще спустя какое-то время он, с увольнительной в кармане, мчался в ту сторону, где размещалась администрация города.

Из первой книге осталось ещё три главы, в бижайшее время читайте на сайте.



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
MaksipolinaДата: Суббота, 09-Февраль-08, 22:03 | Сообщение # 48
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .
Глава шестнадцатая.

1.

О майоре Ротмистрове, его проблемах с сыном Алексеем, а также о его бывшей и теперешней женах.
Ротмистров без энтузиазма выделяет в начале двести, а потом триста рублей на помощь Левакову и простит сына ему передать.

2.
Сырников без энтузиазма пытается сделать это, но «переусердствует» в оскорблениях Андрея и после злобной перепалки тот отказывается их брать.

3.

В то время как Сырников пытался таким образом вручить Левакову деньги, Макс Макаров подходил к зданию городской администрации… Максиму не часто приходилось бывать здесь и до поступления в Суворовское училище, а уж кадетом он входил сюда и вовсе впервые.
Раньше отец не любил, когда Макс его навещал. Хотя слово «навещал» тут, пожалуй, не совсем уместно. Макс приходил к отцу лишь в том случае, если ему было что-то нужно. Макаров-старший, прекрасно это осознавая, злился, говорил, что сын отнимает у него слишком много драгоценного времени, а поэтому, дабы поскорее избавиться от Макса, быстро соглашался выполнить любую его просьбу.
Забавно, подумал Максим, а ведь и сейчас я тоже к папочке не бескорыстно пришел. Он ухмыльнулся: как-то тот его примет?
В приемной отца сидела знакомая Максу секретарша Светлана. Всегда ухоженная, пахнущая лаком и духами, с безупречно длинными ногтями, обычно самых ярких цветов, она осторожно, словно боясь, касалась клавиатуры компьютера, следя за тем, чтобы не испортить маникюр.
Услышав, что в приемную кто-то вошел, Светлана подняла голову. На лице у нее привычно застыла ослепительная дежурная улыбка. Но когда секретарша узнала визитера, дежурная улыбка сменилась искренней.
- Максимчик! – воскликнула она, выбегая из-за стола и против воли целуя парня едва ли не в губы, - Какой ты красавец стал! А форма, между прочим, - Светлана кокетливо улыбнулась, слегка опустив ресницы, - тебе очень идет. Ну просто очень.
Максим поздоровался с ней и спросил, у себя ли отец.
- Да, только у него посетитель, - предупредила секретарша.
Рассудив, что времени у него совсем мало, Макс под протестующие возгласы Светланы вошел в кабинет.
Макаров-старший сидел в очень высоком кресле, положив перед собой руки на стол и сцепив пальцы в замок. Над его головой висел огромный портрет президента, а на столе вполоборота, так, чтобы непременно видели посетители, стояли фотографии Макса и его матери.
Отец действительно был не один, однако, заметив Макса, он неожиданно расплылся в улыбке и даже привстал.
- А это мой сын, Максим, - сказал отец так, как будто все это время ждал его прихода, - Суворовец.
Посетитель оглянулся, посмотрел на парня и заулыбался.
- Отпустили, значит? Или сбежал? – не меняя интонации, спросил отец, хитро прищурившись, - Ну, шучу-шучу, - услышав это, посетитель засмеялся противным тонким голосом.
- Папа, - начал было Макс, но Макаров-старший быстро его прервал:
- Подожди, сынок, в приемной, мы тут пока с дядей закончим.
Тут уж Макс, при всем желании, сдержаться не смог:
- Хорошо, папочка, я пока попрошу тетю Свету, чтобы она сводила меня пи-пи.
Лицо у посетителя вытянулось. Было видно, что он абсолютно растерян и не знает, как реагировать на выходку Макарова-младшего. А отец только неодобрительно покачал головой.
Макс вышел в приемную и пристроился на стуле недалеко от Светланы. Вполуха слушая ее болтовню, мальчик нетерпеливо посматривал на часы. Ну скоро папа там? У него через два часа увольнительная заканчивается.
Увольнительную Максу выдал лично начальник училища. Ему кадет Макаров клятвенно пообещал не опаздывать. А свое слово Макс ценил.
Наконец посетитель вышел от отца и, еще раз с подозрением оглядев Макса, покинул приемную.
Макаров-старший сидел за столом. На этот раз при виде сына он не встал.
- А ты, Максим, я вижу, не меняешься?
- Ошибаешься, пап, - ответил сын, присаживаясь напротив.
Отец недоверчиво хмыкнул и на всякий случай уточнил:
- А ты точно не сбежал?
Макс поспешил его успокоить:
- Нет, мне лично генерал-майор Матвеев – думаю, это имя тебе знакомо, - распорядился увольнительную дать.
Петр Макаров сделал вид, что не заметил поддевки сына.
- Узнаю – наша порода! Уже и с генералом на короткой ноге, - он помялся, как будто не знал, что еще сказать, и, может, поэтому спросил: - Ты на меня еще сердишься? Ну, за то, что я тебя в Суворовское сдал?
Макс хмыкнул:
- Спасибо, что не в детский дом, - а затем добавил: - А если серьезно, я тебе даже благодарен. Умею ходить теперь не хуже любой породистой лошади.
Макс встал и прошелся перед отцом строевым шагом.
Тот засмеялся:
- У тебя одни шуточки на уме.
Макс посерьезнел:
- А вот и нет. Я к тебе по делу.
- А я все гадал, когда ты это скажешь! – почти с радостью воскликнул отец, - Выкладывай, что опять натворил? Только если дело касается трупов – это к матери, - неуклюже попытался пошутить он.
Макс укоризненно посмотрел на отца и рассказал, что матери его сокурсника необходимо сделать операцию.
- Но операция эта какая-то дорогая, что ли, - неопределенно добавил Макс, не знавший подробностей, - Короче, нужна помощь.
Макаров-старший удивился:
- И всего-то? Прямо сейчас все и устроим.
Сын сперва даже не поверил:
- Ты серьезно?
Отец прижал ладонь к груди:
- Слово Макарова. Послезавтра она уже будет лежать на операционном столе.
Макс встал.
- Тогда я пошел, а то у меня увольнительная скоро закончится, - но перед тем как выйти, он подошел к отцу и неловко его обнял: - Спасибо.
Некоторое время отец задумчиво смотрел ему вслед, а затем, стряхнув с себя оцепенение, вернулся к работе.
А Максу, едва он вышел в приемную, пришла в голову совершенно замечательная идея.
- Света, - обратился он к секретарше, - скажи, а ты можешь по телефону пробить адрес?
Та небрежно пожала плечами:
- Проще простого. Ты номер помнишь?
Уж что-то, а домашний номер Полины Ольховской Макс помнил прекрасно...
4.

Не прошло и десяти минут, как он вышел из здания городской администрации, имея в кармане адрес Полины. Макс решил навестить ее, не дожидаясь выходных, и продолжить прерванный разговор. В запасе у него было еще целых сорок минут, а Полина, как оказалось, жила совсем недалеко.
Макс задержался около цветочного киоска на углу ее дома, выбрал небольшой, чтобы не шокировать девушку прямо с порога, букет роз и, пытаясь справиться с волнением, свернул во двор.
Около подъезда, где, по предположению Макса, находилась квартира Полины, сидели и мирно беседовали три старушки. В песочнице ползали, пачкаясь, пока не видят мамы, детишки лет двух-трех.
Макс, заложив букет под мышку, опустился на качели и начал тихонько раскачиваться. Может, он зря все это сейчас затеял? Ну что он успеет сказать Полине? Только ответит на ее удивленные вопросы, а там у него и время все выйдет.
Гораздо разумнее не гнать лошадей, а спокойно подготовиться к встрече. Лучше он придет к ней, как и предполагал, в субботу. Полина угостит его чаем (в случае чего сам напросится), и за чаем они уже спокойно обо всем поговорят. Придется Кантемирову еще пару дней походить в женихах. Ничего, зато потом Полина, наверное, у него еще и прощения попросит.
Приняв решение, Макс неожиданно почувствовал облегчение. Даже самому себе он побоялся признаться, что попросту струсил.
Резво спрыгнув с качелей, Макс, все еще сжимая ненужный букет под мышкой, двинулся было обратно, как вдруг что-то привлекло его внимание.
Этим «что-то» была черная «ауди», притормозившая около Полининого подъезда. Макс сам потом не понял, почему тогда остановился. Не иначе – интуиция.
Автомобиль тем временем заглох, а дверь водителя открылась. Наружу вышел мужчина – пожилой, лет сорока пяти, в дорогом костюме, который плотно облегал его внушительных размеров живот. Зачесанные назад волосы скрывали аккуратную, почти идеально круглую залысину на затылке. Зато лицо незнакомца показалось Максу чересчур смазливым для его возраста.
Неизвестный бойко подскочил к пассажирскому месту и предупредительно открыл дверь.
Макс почувствовал, как ноги его вдруг сделались ватными, во рту пересохло, а сердце забилось с такой силой, что мальчику даже стало больно. Из машины вышла Полина. В руках у нее был огромный букет лилий, который не шел ни в какое сравнение с китайскими розами Макса.
Улыбнувшись своему спутнику, Полина не сразу отняла у него руку (но в конце концов все-таки отняла!) и стала терпеливо ждать, пока тот закроет машину.
Перед тем, как войти в подъезд, мужчина остановился, ласково, но по-хозяйски приобнял Полину и небрежно ее поцеловал. Затем дверь за ними захлопнулась.
Макс оперся о качели, возле которых еще стоял. У него внезапно закружилась голова. Руки безвольно опустились. А предназначавшийся для Полины букет неслышно упал на землю.



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
MaksipolinaДата: Суббота, 09-Февраль-08, 22:04 | Сообщение # 49
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .

Глава семнадцатая.

1.

Он ее ненавидит! Как же он ее ненавидит!
«Ах, эти персики, ах, эти ланиты! Полюбуйтесь мальчики, как играет свет! Это же восхитительно!»
Полюбуйтесь, мальчики, как ваша расчудесная, ваша возвышенная и неземная Полина Ольховская жмыхается по подъездам со старым козлом, главное достоинство которого – шикарная машина. Смотреть на нее противно, думать о ней противно! Лучше бы она была, как все. Лучше бы носила брюки и курила в компании с физиком, как паровоз. Зачем прятать свою низкую развратную душонку за красивыми словами и скромными складками длинных юбок?
Макс остервенело драил унитаз, даже не надев перчаток. Наряд вне очереди он получил за то, что не сдержался и откровенно нахамил командиру. Правда потом извинился. Ведь он и на самом деле был не прав. Но с тех пор, как он увидел Полину рядом с этим… с этим – Макс даже слов подобрать не мог для обозначения того типа с машиной. В общем, Макаров бесился. И бесился уже не первый день. Ребята стали обходить его стороной. В том числе и Перепечко.
Нет, так тоже нельзя. Что ему, из-за нее теперь из училища уходить? Ну уж нет. Не дождется.
Макс выпрямился. А может, он неправильно понял? Вдруг это ее двоюродный дядя по материнской линии? Парень усмехнулся. Так и будем называть его – дядя.
В туалет заглянул прапорщик. Оценив работу Макса, он заметил:
- Силен, без перчаток-то! Испачкаться не боишься?
Макаров вытянулся по стойке «смирно»:
- Никак нет, товарищ прапорщик. Оно своих боится.
Кантемиров хмыкнул:
- Самокритичен, уважаю, - и махнул рукой, - Давай, Макаров, строй взвод на ужин.
- Есть строить взвод на ужин! – заорал Макс.
Кантемиров только головой покачал. Неужели они с Василюком ошиблись? Вообще-то, когда майор Макарова вице-сержантом назначил, Кантемиров поначалу очень против был. Но Василюк сказал: «Вот увидишь, из парня выйдет толк. Его только в нужную сторону подпихнут нужно». Через месяц прапорщик и сам стал замечать, что Макаров начал вести себя совсем по-другому. А тут: здрасьте, приехали! Опять все заново. Прапорщик призадумался. Может, у парня случилось что? Надо будет разобраться.
Однако Макс уже и сам решил взять себя в руки. В конце концов – он Максим Макаров, а не половая тряпка. Да любой из старых друзей поднял бы его на смех! Он снова вспомнил Люсю. Нет уж, хватит, довольно эти женщины его крови попили! Вот прямо завтра же Макс начнет новую жизнь.
Но на следующий день была эстетика, и Полина, конечно же, свела на нет все его благие намерения.

2.

А началось все с того, что она выбрала для урока самую что ни на есть неподходящую тему. Полина решила поговорить с кадетами о любви. Естественно, не о любви вообще, а о том, как эта тема раскрывается в шедеврах мирового искусства.
Макс чуть не плевался. Какое лицемерие! Да что вообще Полина может знать о любви? Нет, понятно, что в институте ее хорошо подковали, но разве достаточно теоретических знаний, чтобы иметь право калечить их молодые, еще не окрепшие души?
Внимательно следя за передвижениями преподавательницы по классу, Макс фыркал едва ли не после каждого ее слова. Причем фыркал так громко, что порой умудрялся заглушить речь Полины.
- Любовь является основной темой в творчестве большинства художников, поэтов и писателей. Не сомневаюсь, что все вы читали хотя бы одно произведение мировой литературы, главной темой которого была именно любовь, - Полина сделала паузу и внимательно осмотрела класс, - Это был вопрос, - уточнила она.
- «Эммануэль» считается? – с места поинтересовался Трофимов.
Кое-кто одобрительно захихикал.
Полина улыбнулась, как будто ожидала чего-то подобного:
- Данное произведение раскрывает плотской, а не духовный аспект любви. Может, есть и другие варианты?
Макс, перестав фыркать, схватил ручку и стал нервно стучать ею по столу. Полина несколько раз поворачивалась к Макарову и выразительно поднимала брови, но он принципиально ее игнорировал.
- Неужели никто не хочет ничего сказать? – удивленно спросила Полина после продолжительной паузы. И тут заметила одну поднятую руку. Это был Леваков, - Да, суворовец?
- Полина Сергеевна, можно мне выйти?
- Не совсем то, что я ожидала услышать, но да, конечно.
Пока Андрей выходил, руку неуверенно потянул Перепечко.
- Вы хотите последовать за Леваковым? – поинтересовалась Полина.
Степа слегка покраснел.
- Нет, я хотел ответить.
- Замечательно! Слушаю вас.
- «Ромео и Джульетта», - на одном дыхании произнес Перепечко и сел на место.
Полина одобрительно кивнула и предложила развить предложенную суворовцем тему.
- В бессмертной трагедии Вильяма Шекспира, - начала она, - блестяще отражена тема невозможной, запретной любви. Общество и родные против юных возлюбленных, но их чувства настолько сильны… - последнюю фразу Полина выделила, произнесла едва ли не с придыханием.
Макаров вскочил. Непонимающе глядя на него, преподавательница замолчала на полуслове. С силой бросив ручку на стол, так что та покатилась и упала на пол, Макс с вызовом предложил:
- Давайте лучше обсудим фильм «Интердевочка».
- Старье! – выкрикнул кто-то из суворовцев.
Полина же просто удивилась:
- Любопытный выбор. А можно узнать, с чем он связан?
- Не вопрос! Кое-кто из присутствующих назвал данное произведение «старьем», но я кардинально не согласен. Я считаю, что тема, которая там раскрывается, невероятно актуальна и сегодня.
- И чем же именно? – Полина присела, не сводя с Макса заинтересованного взгляда.
- Дорогая валютная проститутка отдается богатым старым мужикам за большие деньги и не строит из себя при этом ангела, - Макс вложил в свой ответ столько презрения, что не сомневался: Полина поймет, на кого он намекает.
Однако если Полина и поняла, то вида не показала. Выглядела она более чем невозмутимо.
- Может, я что-то и упустила, но мне всегда казалось, что фильм немного о другом, - она встала, - Хорошо, Макаров, садитесь.
Но Макс не сел.
- Полина Сергеевна, я могу выйти? Мне в медсанчасть нужно.
- Что-то случилось? – она озабоченно на него посмотрела.
Макс кивнул:
- Голова жутко заболела.
Полина дара разрешение и посторонилась. А Макс прошел мимо, сознательно задев ее плечом. Извиниться он и не подумал.
Оказавшись в коридоре, Макаров тяжело задышал. Ему захотелось курить.
Но ведь какова! Даже бровью не повела. Как будто это ее и не касается. Макса искренне поражало ее хладнокровие. И еще его жутко бесило, что Полина по-прежнему ему нравится. Ничуть не меньше, чем три дня назад.
В училище было тихо. За дверьми мерно жужжали голоса учителей, а кое-где и суворовцев. Макс послонялся по этажу, но, подумав, что здесь его может засечь кто-нибудь из офицеров, побежал вниз, стараясь не сильно топать по ступенькам.
Внизу, под лестницей, прислонившись лицом к стене, стоял какой-то парень. Макс притормозил и обратился к нему:
- Слышь, сигареты не будет?
Суворовец обернулся, и Макс с удивлением понял, что это Леваков. Как он его сразу не узнал? На лбу у Левакова краснело пятно – след от стены, в обнимку с которой он, видимо, стоял уже не одну минуту. Пятно особенно выделялось на его очень бледном лице. Узнав Макса, Андрей покачал головой – нет, мол, не курю, - и отступил дальше под лестницу.
Макс пошел за ним. Присел рядом на корточки и задрал голову.
- А ты чего здесь торчишь?
Андрей не ответил.
- Тоже Этикетка задрала? Понимаю, - Андрей даже внимания не обратил, что Макс вдруг назвал Полину прозвищем, которое до этого терпеть не мог, - Вообще, скажи, зачем нам этот дурацкий предмет? – он развел ладони в разные стороны, - Вот смотри, Лева. Есть ли хоть малейший шанс, что тебе, допустим, представится возможность отплясывать венский вальс? Молчишь, - Макс вздохнул, - Вот и я думаю – шансов ноль. Так чего тогда время зря тратить, а?
Но Андрей упорно его игнорировал. Макс нахмурился:
- Да что с тобой? Ты что, до сих пор на меня за троллейбус злишься? Ну не прав я был тогда – легче тебе стало?
Однако Андрей отрицательно покачал головой:
- Все в норме.
Макс ударил себя по лбу. Естественно, он тут болтает невесть что, а у Левакова там сейчас мать оперируют. Как он забыл?
Выпрямившись в полный рост, Макс спросил:
- А чего ты увольнительную не попросил?
- Я просил, не дали…
… Макс неуклюже похлопал Андрея по спине:
- Ну и ладно. Потом маму навестишь, когда она уже в палате будет, - он попытался ободряюще улыбнуться, но, к сожалению, совершенно не знал, что нужно говорить в подобных ситуациях. Максу редко приходилось кого-то утешать, - Да не переживай ты так. Врач, который ее оперирует, - просто профессор. Точно тебе говорю.
Конечно, Макс понятия не имел, кто оперирует мать Андрея. Но ему показалось, что это должно хоть в какой-то степени успокоить Левакова.
Андрея это хоть и не успокоило, но старания Макса он оценил.
- А сам-то ты что здесь делаешь? – спросил он Макарова, чтобы сменить тему.
Макс ухмыльнулся:
- Я вообще-то в медсанчасть отпросился.

3.

Ни до какой медсанчасти Макс, естественно, так и не дошел. Зато туда вызвали Илью Синицына…

[Майор Мурашко переходит в решительное наступление. Леваков вернул Илье деньги, после того, как отец Макарова устроил для его матери операцию, но их по-прежнему недостаточно. Илья просит Мурашко еще немного подождать, и в расстроенных чувствах звонит Ксюше. Та утешает парня и говорит, что она обязательно что-нибудь придумает. После звонка Илья встречает в коридоре сияющего от радости Левакова.]

4.

Операция прошла успешно, но нужно время, чтобы знать окончательный ее результат. Леваков снова просит у Василюка увольнительную и снова получает отказ. Мать еще в реанимации, и он ее все равно не сможет увидеть. Леваков очень расстроен, но подчиняется.

5.

Вечером в комнате отдыха суворовцы лениво смотрели какой-то русский сериал про бедную девушку, которая на самом деле оказалась богатой, но пока об этом не подозревала. Трофимов и Сухомлин громко спорили о том, чем закончится сегодняшняя серия. Сухомлин утверждал, что девушка доберется, наконец, до вокзала, где ее с начала прошлой серии ждал кавалер, а Трофимов со знанием дела объяснял, что встречи не будет.
- Вот увидишь, по дороге она попадет в аварию. Мужик ее, конечно, рассердится и серий пятнадцать, а если им лимит позволяет, то и все двадцать, будет страстно переживать, что девица его кинула.
Сухомлин прищурился:
- Трофим, откуда такие познания? Твоя просвещенность по части сериалов начинает меня пугать. Что-то тут не так!
- Все путем, - спокойно заверил его товарищ, - просто у меня мать с сестрой по вечерам от телека не отлипали. Стоило нам с отцом хотя бы заикнуться, что, мол, хватит уже, так они такой визг поднимали, что мы покорно садились рядом и молчали в тряпочку, - Трофимов вздохнул, - Вот, думал, хоть здесь отдохну…
Тут не выдержал Перепечко, который, в отличие от остальных, не сводил заинтересованного взгляда с экрана:
- Слушайте, шли бы вы болтать в другое место! Мешаете ведь.
Ребята переглянулись и прыснули.
- Печка, не переживай, они будут жить долго и счастливо, - успокоил его Сухомлин, - А если ты хочешь узнать подробности, обратись к Трофиму – он у нас, оказывается, эксперт по сериалам.
- Точно? – наивно обрадовался Перепечко, но, заметив, что кадеты ржут в кулак, обиженно сказал: - Я вообще, может, к эстетике готовлюсь. Изучаю отражение темы любви в искусстве.
При упоминании эстетики Макс вздрогнул, потом резко вскочил, подошел к телевизору и начал судорожно переключать каналы. Суворовцы удивленно молчали, наблюдая, как одна картинка на экране сменяется другой. А Макс даже не следил за программами – просто щелкал и все.
И тут Сухомлин вдруг неожиданно что-то заметил и завопил:
- Эй, Макс, остановись. Там, кажется, твой отец мелькнул!
Только тогда Максим в первый раз посмотрел на экран – так, как будто впервые увидел телевизор, и щелкнул пультом назад.
На экране действительно был его отец. Он стоял в небрежно наброшенном на плечи белом халате посреди больничного коридора. Рядом волновалась молоденькая, но не очень симпатичная журналистка в очках и с косо подстриженной челкой. Макс прибавил звук.
Журналистка спросила у господина Макарова, почему он решил обратить внимание на тяжело больных пациентов именно этой больницы, на что отец, выдержав положенную паузу, ответил:
- Как вы понимаете, выбор был совершенно случаен. Не секрет, что в нашем городе немало людей, которым жизненно необходима операция, но, находясь за чертой бедности, многие просто не могут себе это позволить. Я рад, что в моих силах оказалось спасти хотя бы одну жизнь, - Макс не верил своим ушам.
Отец говорил так, словно сам только что вышел из операционной.
Журналистка тем временем продолжала гнуть свою линию:
- Значит, когда вы договаривались о том, что оплатите операцию, то даже не знали имени пациентки?
Господин Макаров улыбнулся. Макс догадался, что именно в этом месте ему по сценарию положено было улыбнуться и, возможно, пошутить, как бы говоря: «Да, я молодец, но как видите, не бравирую этим».
- Зато теперь я знаю ее имя. Нашу больную… - он так и сказал: «нашу»! – зовут Нина Владимировна Левакова.
Макс быстро выключил телевизор. А он-то, хороший человек, уши развесил. Подумал, отец на самом деле помочь хотел. Бескорыстно. Но Макаров-старший и здесь умудрился найти свою выгоду. Никогда еще Макс так не стыдился отца, как теперь.
- Ну зачем же ты выключил, - раздался сзади злой голос Андрея, - такая передача интересная!
Макс обернулся. Леваков стоял рядом, с трудом переводя дыхание, зрачки его сузились.
- Круто, Макс. Спасибо тебе большое. Каково это – на чужом горе светиться, а? Да если бы я знал, так лучше… - Леваков не договорил.
Он хотел сказать, что если бы знал, то лучше бы пошел к Ромке. Однако не сказал, повернулся и молча вышел.
Макс смотрел ему вслед и чувствовал, что краснеет.



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
MaksipolinaДата: Суббота, 09-Февраль-08, 22:04 | Сообщение # 50
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
«КАДЕТСТВО. Книга первая ВЫБОР» .

Глава восемнадцатая.

1.

Полина Ольховская была очень расстроена. Пять лет она проучилась в педагогическом институте и ни разу не усомнилась в том, что правильно выбрала профессию. А сейчас… Нет, безусловно, Полина догадывалась, да и на лекциях им не раз говорили, что теория зачастую расходится с практикой, но она была абсолютно в себе уверена. Или самоуверенна, что, по всей видимости, не одно и то же. Теперь уже поздно об этом думать.
Но ведь на четвертом курсе она целую четверть преподавала эстетику в одном элитном лицее. И все было замечательно: и дети ее любили, и родители восхищались молоденькой учительницей (в основном, правда, папы, но об этом Полина старалась не думать).
Когда после выпуска выяснилось, что в Суворовском училище открыта вакансия преподавателя этики и эстетики, она даже обрадовалась. Что может быть интереснее, чем прививать идеи прекрасного будущим офицерам, думала она, в глубине души мечтая воспитывать для Российской армии едва ли не новых Андреев Болконских. А что? Много-много Андреев Болконских.
Вообще-то, Полину и раньше обвиняли в старомодности. Некоторые считали, что ее взгляды и понятия давно устарели. Особенно Яков. Яков… Они встречались уже больше полугода, а Полина до сих пор и сама не знала, что же связывает их на самом деле. Симпатичный, неглупый, он в то же время абсолютно ее не понимал. И в первую очередь он не понимал, зачем Полина «поперлась в это дурацкое училище». «Столько есть вокруг прекрасных, а главное, доходных мест», - часто повторял он. Вот, видимо, где собака зарыта! При выборе специальности Полина в последнюю очередь думала о своих будущих доходах (что, по мнению Якова, было также крайне несовременно).
Хотя в чем-то он, может статься, и прав. Работать в Суворовском училище оказалось не так просто, как она предполагала. Кто их разберет, этих мальчиков. Иногда она видела: ей удается их заинтересовать. Но чаще Полине казалось, что кадеты втихаря посмеиваются надо всем, что она им рассказывает. Это было очень обидно. Нет, никто не спорит, у ребят сейчас сложный возраст, по сути, они еще мальчишки, но все-таки…
Полина понимала, что и сама по возрасту ушла недалеко от своих учеников. Она и так изо всех сил старалась выглядеть старше и солиднее, однако это получалось у нее плохо. Нет-нет, и вылезут, как ослиные уши у царя, ее неполные двадцать два года.
А ведь суворовцы все видят. Особенно Макаров. Когда Полина была недовольна собой или тем, как прошел очередной урок, она почему-то всегда вспоминала именно Макса.
Неординарный мальчик, непростой. Иной раз так на нее глянет, что просто мурашки по коже. А в следующую минуту уже вовсю хохмит и мешает вести урок. Или, наоборот, вызовется ей помочь, а в результате вгонит в краску (хотя, слава Богу, никто вроде этого не замечает).
Полине порой стоило невероятных усилий сдержаться, чтобы не расхохотаться над очередной выходкой Макарова. Нельзя ставить под угрозу свой авторитет педагога. Однако положа руку на сердце Полина всегда с удовольствием и некоторым волнением ждала следующего урока у третьего взвода. Что-что, в скучать Макаров ей не давал.
По крайней мере, так было до недавнего времени. А вот на последнем уроке Макаров был сам на себя не похож – колючий, злой, он только что не кромсал ее взглядом на части. Это был уже совсем не тот взгляд, что прежде. Что-то такое читалось в этом новом взгляде… что-то похожее на презрение.
Сначала Полина решила, что у Макарова неприятности. Но когда он практически в открытую ей нагрубил и демонстративно покинул класс, сославшись на головную боль, Полина подумала, уж не в ней ли самой причина его дурного настроения.
Странно, что она могла сделать не так? Чем его обидела? Полина знала (на собственном, хотя и не слишком пока богатом опыте), что учителя иногда, сами того не замечая, обижают учеников, а те очень тяжело переживают обиду.
Как бы то ни было, Полина решила на следующем же уроке попытаться выяснить, в чем дело. Если, конечно, Макаров не станет прежним. А вообще, что это за мода – учителям дерзить? Нечего им такие вещи с рук спускать! Надо с ним поговорить!
Однако Макс не дал ей возможности исполнить задуманное. Он попросту не явился на ее урок. А когда Полина после доклада дежурного спросила у суворовцев, что случилось с Макаровым, те дружно промолчали, внимательно глядя на нее честными и преданными глазами.
Так что Полина была очень расстроена…



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
MaksipolinaДата: Суббота, 09-Февраль-08, 22:05 | Сообщение # 51
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
Первая книга на этом заканчивается.


С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
karinka199191Дата: Суббота, 09-Февраль-08, 23:47 | Сообщение # 52
Освоившийся
Группа: Админ
Сообщений: 74
Репутация: 1
спасибки,я почитала от души,многое вспомнила а многое узнала

привет всем
 
himichka911Дата: Пятница, 02-Май-08, 20:50 | Сообщение # 53
Постоянный участник
Группа: Участники
Сообщений: 100
Репутация: 0
народ,уже в продаже есть первая книга второй курс!!!вообще здорово,я начала читать-очень интересно
 
MaksipolinaДата: Воскресенье, 04-Май-08, 05:57 | Сообщение # 54
Живёт здесь
Группа: Admin
Сообщений: 932
Репутация: 7
Quote (himichka911)
народ,уже в продаже есть первая книга второй курс!!!вообще здорово,я начала читать-очень интересно

Книга в продаже уже давно, но я тоже только на днях её приобрела, так что тоже погрузилась в чтение, а вот второй пока на полках магазина не видела, странновато конечно, по первому сезону все три книги вышли разом, а тут одна книга в три месяца выходить будет видно, всего их четыре кстати. А вообще, хочется по третьему сезону книжку. biggrin



С нелюбимыми жить нельзя,
С нелюбимыми жить опасно,
Ведь по лже-острию ходя
Ты поранишься - и напрасно.
 
Форум » Герои т/с "Кадетство" » "Кадетство" » Книги "Кадетство"
Страница 3 из 3«123
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Сделать бесплатный сайт с uCoz